Кастинг по картине "Волкодав из рода Серых Псов" продолжался почти полгода. Каждый актер, приглашенный на кастинг, получал возможность показать себя, - ему подбирался индивидуальный грим и костюм.

Все это время непременным участником процесса был Александр Бухаров, который азартно "подыгрывал" своим коллегам, пробовавшимся на другие роли. При этом сам Бухаров, хоть и оставался наиболее вероятным претендентом на главную роль, официально еще не был на нее утвержден. Как это обычно бывает в начале большого проекта, к актеру присматривались все: начиная от продюсеров и режиссера, от которых зависело принятие окончательного решения, и заканчивая гримерами, костюмерами и постановщиками трюков, - теми, кому предстояло постоянно работать с актером на площадке.

Бухаров гримировался ежедневно: он был своего рода "рабочим инструментом", с помощью которого визуальный образ Волкодава отрабатывался "в движении". По наблюдениям художника по гриму, Елены Ваховской, актер дисциплинированно выполнял роль "рабочего инструмента", стараясь приладиться к внешнему образу Волкодава. Как оказалось, все это время внутри Бухарова тоже происходило движение в направлении к будущему герою. Результат этой внутренней работы стал заметен окружающим примерно через четыре месяца после начала проб.

Гримируя Александра Бухарова в очередной раз, художник увидела, что в этот день грим не воспринимается отдельно от актера. Произошло что-то неуловимое, но необыкновенно важное. Изменился взгляд, "затвердело" лицо: откуда-то, из глубины души, проступил совсем другой человек, не имеющий ничего общего с актером, только что привычно балагурившим с гримерами. У этого, другого человека, была своя пластика, свой тембр голоса.

В этот день, где бы ни появлялся загримированный актер Александр Бухаров, за его спиной утвердительно произносилось: "Волкодав!".

От первого лица: Елена Ваховская, художник по гриму:

"Поначалу Александр Бухаров производил впечатление современного молодого человека, который получает удовольствие от всего того, что с ним происходит внутри пространства большого кино: даже от этих репетиций, не зная наверняка, - утвердят его на главную роль или не утвердят. А потом, когда он, что называется, вошел в образ, проявилось нечто очень сильное, настоящее, что есть у него от природы, чего он сам, возможно, про себя не знал, и только благодаря роли смог осознать. Это как детский "секретик", который до поры до времени хранится вдали от чужих глаз, а в нужный момент откапывается, пальчиком оттирается из земли.

В этом самопонимании актер, как мне кажется, схож со своим героем. Ведь Волкодав тоже длительное время находился в замкнутом пространстве без возможности действовать по собственной воле, следовательно, без возможности понять себя. А потом он попадает в реальный мир и принимает решения, продиктованные генетическим великодушием, природной искренностью и душевной силой".